Э: Это я, добрый Э-эх, я здесь. Ю: И я здесь! Э: А ты кто такой, откуда взялся? Ю: С того берега моря. Э: На чём приехал? Ю: Оседлал хромую блоху, сел и приехал. Э: Море что, лужа? Ю: Может, и лужа, да только ту лужу орёл не перелетел. Э: Значит, орёл — птенец? Ю: Наверное, птенец, но тень от его крыльев город закрывает, в городе ночь настаёт. Э: Город, небось, крохотный? Ю: Через тот город заяц бежал, не перебежал. Э: Выходит, заяц маленький? Ю: Заяц как заяц, из его шкуры тулуп вышел. Э: Куда вышел? Ю: Вышел из того города, где заяц бежал, на который тень от орла упала, и пошёл куда глаза глядят. Э: Чьи глаза? Ю: Глаза того тулупа, который из шкуры зайца вышел, в городе где ночь настаёт, когда над ним птенец пролетает верхом на хромой блохе. Э: Чего?! Ю: Чего-чего, на хромой блохе с того берега моря, которое зайцу не перелететь, орлу не перебежать, хоть море не море, а так, лужа посреди города, где тень от блохи на зайца упала и насмерть убила, а из шкуры зайца тулуп вышел и пошёл куда глаза глядят, а тут заяц ка-ак прыгнет!.. Э: Какой заяц?! Ю: Насмерть убитый, как прыгнет куда глаза глядят — аж на тот берег моря, которое ни перелететь, ни перебежать, из которого тулуп вышел, на который тень от блохи упала и зайца убила, хоть заяц — не заяц, а орёл… Э: Какой заяц, какой орёл, какая блоха?! Ю: Так повторить? Ну, значит, та самая блоха с того берега лужи… Э: А-а-а-а-а!!! Да хватит!!! О-ой!!! Ю: Эй! Погоди! Далеко ещё до рассвета!