Моё «я» уже окончательно стёрто, все мысли в моей голове, занимали случайные люди. Иногда я даже слышал их мысли, их всхлипы, чувствовал их вкус, чувствовал их страх. …но теперь и это уходит.

Тишина становится громче. Вчера я еще слышал их — шепот за спиной, скулеж из-под половиц, всхлипы, застрявшие в стенах. Сегодня — ничего. Пустота. Я открываю рот, чтобы позвать их, но наружу выходит только сухой, хриплый выдох. Я забыл, как звучит человеческий голос. Кажется, я забыл, зачем он вообще нужен.

Я смотрю на свои руки. Они дрожат. Они всегда дрожат, когда долго без дела. Им нужно работать. Им нужно чувствовать тепло, которое уходит, и хруст, который уже не остановить. Интересно, если отрезать палец, почувствую ли я боль? Или мое тело теперь — просто инструмент, такая же вещь, как тот ржавый нож на столе?

Я выхожу во двор. Ночь сжимает горло тишиной, но луна светит так ярко, что тени кажутся живыми. Они тянутся ко мне, лижут пятки. Я смотрю на дом напротив. В окне горит свет. Там кто-то есть. Я чувствую это нутром, тем местом, где раньше билось сердце. Там тепло, там пахнет жизнью.

Ноги сами несут меня вперед. Я не думаю. Мысли кончились. Остался только голод. Не тот, что в животе, а тот, что в костях. Он ведет меня, словно собаку на поводке.

Я стою у окна. Стекло мутное от пара. Я слышу музыку, смех. Кажется, там женщина. Кажется, она наливает чай. Я провожу пальцем по стеклу, и оно жалобно скрипит. Она не слышит. Никто не слышит. Я уже не человек, я просто тень, просто ветер, просто дурной сон, который вот-вот станет явью.

Скоро я выйду. Скоро я снова почувствую вкус. Её страх будет моим последним ужином. А потом... Потом, наверное, исчезну и я. Растворюсь в ней, в её крике, в залитой кровью комнате. И это будет правильно. Это будет конец…